Цифровой самиздат Елены Литвин

ГЕДОНИЗМ. ЭСКАПИЗМ. ГУМАНИЗМ.

Удачная вселенная
litvinen
Девушка-продавец в отделе косметики в гипермаркете, заискивающе глядя мне в глаза, предложила купить шампунь по акции, за что на кассе мне бы дали подарок. Привычная ситуация. Обычно я стараюсь избегать контакта с подобными «хватателями зубами за носки» - навязчивыми консультантами-«что-то-конкретное-ищете-вам-помочь?» и засовывателями в примерочную «а-померьте-еще-вот-эти-сто-пятьдесят трусов» - «продавец» в современном русском, похоже, от слова «продавливать».
В таких ситуациях я чувствую себя неловко: это очень распространенное и знакомое многим чувство вины ничего не купившего покупателя.Read more...Collapse )

Зачем быть богом
litvinen

Хотя Стругацкие и сокрушались о нелегкой доле бога, все усилия которого по стимулированию человеческих существ к саморазвитию и самосовершенствованию удручающе тщетны (ну не хочет человек становится умнее, добрее и благороднее), но на самом деле, вопрос о том, что будет, если человечество разом все же поумнеет и подобреет, интересовал их тоже немало.
В «Трудно быть богом» они проиллюстрировали, что попытки более образованного лидера вытащить окружающих на свой более высокий культурный уровень неизменно заканчиваются тем, что его самого утаскивают на уровень нижний: в агрессивной воинственно-невежественной среде такой лидер неизбежно деградирует.

Read more...Collapse )


Синдром принцессы Несмеяны
litvinen
Два нашумевших участника последнего Каннского кинофестиваля – фильм «Молода и прекрасна» Франсуа Озона и «Жизнь Адель» Абделатифа Кекиша - обозначили главную проблему, с которой человечество столкнулось, наверное, впервые в своей истории. Точнее, эта проблема человечеству уже знакома, но раньше она была тяжелым испытанием для небольшого количества людей. Недаром в обеих картинах упоминается роман Шадерло де Лакло «Опасные связи» Единственное произведение автора, случайно попавшего в литературу и нечаянно угодившего в классики, в двадцатом веке - в эпоху победившего феминизма - не экранизировал только ленивый.
Роман в письмах конца восемнадцатого столетия повествует о том, как изнывающая от безделья маркиза-интриганка устраивает самой себе и окружающим сущую кузькину мать на ровном месте – сонное благополучие высшего света ни с того, ни с сего взрывает череда скандалов, среди которых и обесчещенные невесты и жены, и «нелегальная» беременность, и дуэль, и расстроенные браки, и изгнание из общества, и парочка смертей.
Раньше это была болезнь аристократов. Сейчас она приобретает характер эпидемии. Называется эта проблема – скука.
Read more...Collapse )

Все спрашивают "нафига?", а ты купи кота!
litvinen
В мини-магазинчике на заправке на полке с игрушками стоял кот.
Вообще-то, у меня здоровая реакция на мягкие игрушки: инфернальный ужас. Это не только самый бессмысленный, неинтересный, банальный и бесполезный подарок, который только может быть, это еще и объемный подарок, который потом совершенно некуда засунуть, а выбросить традиционно жалко. Я даже хочу написать как-нибудь рассказ о конце света, который случился в результате погребения мира под удушающим нагромождением мягких игрушек…
И я здраво – то есть, плохо - отношусь ко всяким ходящим-поющим-двигающимся игрушкам: все эти «ты только посмотри, что творит – чего только не придумают!» утрачивают свою привлекательность и способность удивлять уже в течение двадцати-тридцати минут.
Но этот кот был прекрасен, как моя жизнь в браке. Искусственная шерстка лоснилась и лежала ворсинка к ворсинке, наглые глаза маслянисто блестели, музыка, под которую он танцевал, была изумительно хороша, а движения кота… я и сама поучилась бы у него пластике! Кот двигал плечами и вращал тазом так, что вокруг него, как и я, завороженные, с изумленной улыбкой на губах, застыли все участники очереди в туалет. Когда кот заканчивал свою программу, кто-нибудь из присутствующих снова, воровато оглядываясь на заправских кассиров, нажимал на кошачью лапку с волшебной кнопкой и кот с готовностью начинал очередное шоу.
К расплачивающемуся на кассе мужу я неслась, забыв, зачем стояла в очереди в туалет: «купи мне этого кота! Пусть это будет подарок мне на новый год, на Восьмое Марта, на все новые годы и восьмые марта на четыре года вперед!» Роняя на бегу пакетики с чипсами и расплескивая кофе в стаканчиках, муж бежал от меня, лишь только развевались на ветру его вставшие дыбом волосы. Все его тело, лицо, морщинки и складочки у губ, и каждая волосинка в бровках кричали мне железобетонное «НЕТ!»
Мол, не дам увеличивать энтропию. Ни к чему это.
Read more...Collapse )

Социопат нашего времени
litvinen
Сняв свою «холмсиаду», Гай Ричи перевернул все представления о самом знаменитом сыщике и совершил тем самым, похоже, самую настоящую революцию. Покусившись на святое наше-все-лапы-прочь и разрушив канон, он не только подарил миру нового изумительно очаровательного Шерлока Холмса, но и показал пример, который оказался невероятно заразителен: возделанную британским режиссером пашню мгновенно и с огромным воодушевлением принялись "довозделывать" тут как тут набежавшие последователи. Отныне, как мне кажется, все последующие Шерлоки обречены быть в той или иной степени такими же восхитительными социопатами, которые хотя и смотрят на окружающих, как на дырку на бублика, но на них решительно невозможно обижаться: настолько они обворожительны в своем осознании собственного гения и своего превосходства над всеми.
Read more...Collapse )

Я не готова в этом разбираться!
litvinen
«Я не готова в этом разбираться!» - говорит моя подруга. - «Я вожу машину и заправляю ее, а больше я не хочу ничего о ней знать, пусть этим занимаются специалисты» Вернувшись из чайного бутика, она, потрясенная, делилась впечатлениями: «Это целый мир, огромный пласт информации. Сорта чаев, купажи, с чем пить, зачем пить, с какими медом сочетается, с каким нет, – это же настоящая наука! Про сорта меда я вообще молчу…» По такому же принципу она одевается: у нее есть знакомый стилист, знаниям и вкусу которого она доверяет, она пользуется его услугами и слышать ничего не хочет о модах, тенденциях и сочетаниях цветов и фактур. «У меня нет на это времени!» - моя подруга очень занятой человек. – «Пусть каждым делом занимаются профессионалы. Я не готова в этом разбираться»
Это тот редкий случай, когда я с ней полностью согласна. Современная жизнь становится по-настоящему невыносимой: от тебя требуется быть человеком-университетом и вмещать неподъемные объемы знаний, и, что самое паршивое, - это касается самой обычной, самой банальной, самой заурядной каждодневной – ежечасной и ежеминутной - повседневности.
Как правильно питаться: что есть, что не есть, что вредно, что полезно, что исключить и чем заменить, сколько минут жевать и с какой периодичностью глотать, в какое время принимать пищу, в какой лунный день какого астрономического цикла можно пить кефир, а в какой категорически нельзя, – сотни постов в соцсетях расписывают каждое твое движение челюстью и глоток посекундно, раскладывая содержимое твоей тарелки, желудка и тонкой кишки на молекулы.
Read more...Collapse )

Не чемпион? - выйди вон!
litvinen
Я не смотрю Олимпиаду. Все происходящее вызывает у меня очень странное и неприятное чувство - ощущение моей второсортности. Олимпиада - это навязчивое утверждение превосходства чужого - гораздо более качественного - генофонда над твоим. Есть спортсмены и олимпийские чемпионы, а есть ты – некое ничто, которому великодушно отведена роль крупинки в восторженном песчаном смерче зрительской трибуны.
Спорт – это прекрасно. Это, безусловно, прекрасно, но в мире еще есть, например, кино. Литература. Музыка. Живопись. Но я не припомню, чтобы в нашей стране все вот так же массово и экстатично следили бы, к примеру, за каким-нибудь кинофестивалем. Читая о европейских кинофестивалях, не веришь своим глазам, и читаешь слова, что звучат как музыка: «фильм-сенсация!», «шок у кинокритиков!», «вызов общественности!», «главное открытие года!», «переворот в умах!» Можно, конечно, попробовать обвинить в отсутствии подобного ажиотажа у нас наших бездарных режиссеров, которые не могут снять ни сенсации, ни переворота в умах, ни потрясения в среде критиков. Но не получится: буквально на днях в Роттердаме были удостоены призов и высоких оценок три российские картин. Было об этом хотя бы одно упоминание в новостной ленте в соцсетях? Хотя бы одно? Мне не попалось на глаза ни единого.
А можно вообразить, чтобы внимание всего населения страны было приковано к церемонии вручения какой-нибудь книжной премии? Театральной? Чтобы так же активно и бурно обсуждались художественные выставки? Показ модной коллекции? Нет.
Read more...Collapse )

Мимозы и танки
litvinen
Как-то, когда мы с родителями отдыхали то ли в Анапе, то ли в Ялте, в комнате, которую мы по тогдашнему распространенному обыкновению снимали в чужой квартире, за шкафом я нашла коллекцию открыток. Поразительно: я совершенно не помню хозяйки квартиры, не помню, как выглядела наша комната. В память врезалась только эта картина: пачки – а открыток было очень много, – завернутые в пожелтевшую от времени газету и помещенные, почему-то, в это странное место: узкое пространство между боковой стенкой шкафа и стеной.
И, хотя трогать в чужом доме ничего не разрешалось, оставшись однажды одна, свертки из-за шкафа я извлекла, развернула и пересмотрела все.
Открытки были невероятно красивые. Они были не раритетные, не старинные, но и не совсем современные, и какие-то необычные. В одной стопке были собраны новогодние картинки с сюжетами народных сказок. Морозко, Снегурочка, белоснежные кони, сани, ажур снежинок, искры льдинок, розовый румянец на нежных ланитах и белоснежные тонкие пальцы. Новогодние же открытки, но с шарами, елками, бокалами, шампанским, - были сложены отдельно. И отдельно хранились открытки с розами, разными другими цветочками, птичками и солнышком.
Найденная чужая коллекция настолько вдохновила меня, что я решила тоже начать собирать открытки. Вернувшись домой, я произвела инвентаризацию всех ящиков письменного стола и книжного шкафа, где среди тетрадей, карандашей, раскрасок и прочая традиционно «заваливалось» с десяток-другой всевозможных поздравительных карточек. Так что коллекция моя собралась быстро. Не такая увесистая, как чужая черноморская, но и не такая уж худосочная.
Read more...Collapse )

Это твоя работа такая
litvinen

«Я так стремно чувствую себя: ну, я как будто сижу на шее у мужа…» - невзначай признается одна знакомая.
Вообще-то моя собеседница сидит мало. Череда мастер-классов для детей, работа с пластиком, валяние, декупаж, различные проекты с детскими садами и школами. Просто она не ходит на работу. У нее нету начальника, отдающего распоряжения, кабинета с чахлым пыльным фикусом на заваленном бумагами подоконнике, и заляпанного кофе стола с раздолбанным казенным компьютером на нем.
«Ты должна ходить в садик!» - поучала моего двухлетнего ребенка медсестра в поликлинике. «Мама ходит на работу, а ты должна ходить в садик – это твоя работа такая!»
То есть, речь вообще не идет о том, чтобы раскрыть свои способности и найти возможность реализовать их. Речь идет о процессе хождения на работу – и в принципе неважно, какой она будет. Даже материальная привлекательность будущей работы как будто не столь важна – главное, чтобы она у тебя была, и чтобы ты на нее ходил. Нам денег (хлеба, зрелищ, грамот, счастья, секса, спорта) не надо, работу давай!
«Помоги мне найти какую-нибудь работу» - так звучит классическая просьба о помощи в трудоустройстве.  

[Spoiler (click to open)]


Я выперлась на работу, когда моей дочери было пять месяцев. Я так любила свою работу? Насколько я помню, процентов на восемьдесят девять мои разговоры о работе состояли из жалоб на скуку, ощущение бессмысленности и отсутствие возможности роста и развития. Может быть, в моем трудовом подвиге была финансовая нужда? Нет, не было – на работу меня никто не гнал, и даже самые оттаянные чайлдфри, преисполненные классового презрения к домохозяйкам-«овуляшкам», признают за последними моральное право хотя бы на год отпуска по уходу за ребенком. Мне просто нужно было показать всему миру, какая я героическая на всю голову трудяжка-работяжка.
В детстве нас с подружкой в буквальном смысле поколотила соседка: я имела неосторожность сообщить ее дочери сведения, почерпнутые мною из случайно подслушанных сплетен, будто свою тяжелую болезнь соседка выдумала, чтобы на работу не ходить. Соседка смерчем неслась за нами, улепетывающими из песочницы со всех ног, через весь колхоз Первое Мая, в котором мы тогда жили. «Я больная! Я больная! Я не могу работать!» - кричала она, выкручивая нам ушные раковины. Нет ничего страшнее, чем быть обвиненным в безделье.
Мама, читающая книгу в выходной день, неизменно откладывает ее в сторону и смотрит на вошедшего с немым вопросом в глазах: «чем могу служить?» Я сама отрываюсь от фильма, чтобы ломануться обслуживать детей, которые в моей помощи совершенно не нуждаются. Как раз наоборот, крадущиеся за мороженным в холодильнике за моей спиной, они молят небеса о моем невнимании, которое позволило бы им остаться незамеченными и урвать еще одну порцию вожделенного лакомства. По инерции сворачивается пасьянс на мониторе, стоит начальнику появиться в офисе: даже если работы действительно нет, и твой рабочий день – это восьмичасовой рабочий сон. Отец, отправляясь на сиесту, неизменно раскрывает книгу, укрывшись которой, дремлет. Но книга ему нужна: он же не просто так лежит, он делом занят – он читает! Потому что отдых и ничегонеделание – это нечто постыдное и позорное. Нам книг, фильмов, пасьянсов, вечеринок, веселья, смысла жизни не надо, работу давай!
Разбуженный телефонным звонком в субботу в четыре часа утра, герой Михаила Козырева в «Дне выборов» поспешно автоматически оправдывается «Нет-нет, вы меня не разбудили, я не спал! Я вообще никогда не сплю!» Друзья, с которыми ты давно не виделся, при встрече задают только один сакраментальный вопрос. Не «как дела?», не «что нового, чего хорошего?», не «как дети?» и не «как родители?», и не «как настроение, здоровье, мироощущение?» Этот вопрос таков: «Ты где сейчас?»
Сейчас я здесь – исключительно.
Психологи отмечают, что их безработные пациенты во время вынужденной незанятости больше всего страдают от утраты собственной идентичности. То есть, человек определяет себя исключительно как специалиста, кадр, штатную единицу. Когда на вопрос «Вы кто?» следует исключительно однозначный ответ – «Я – тот, кем я работаю»: «Я – секретарь, бухгалтер, учитель»
Теряя работу, человек, ни много, ни мало, теряет себя. Я больше не бухгалтер – значит, я никто, меня нет.
Я помню, в детстве у меня была книга «Десять звездочек на карте» Я боялась ее больше, чем «Хищника», «Чужого», Фредди Крюгера и «Пятницу, тринадцатое», вместе взятых. Я раскрывала ее побояться и снова панически засовывала поглубже в шкаф. В этой жуткой книжке рассказывалось про трудовые подвиги советских ударников. Один из трудовых рекордов мне особенно хорошо запомнился. Во время строительства плотины огроменный самосвал с каменными глыбами, которые сбрасывали в русло реки, вдруг начал съезжать вниз, рискуя рухнуть в смертоносные глубины. Молодая девушка-вахтер схватила грузовик и вытащила его наверх, прыгнула на подножку и - !!! – хрупкая нежная фея перевесила нависший над пропастью груженый гранитными плитами автомобильный зад!
И если все эти Хищники и Чужие были, все-таки, смертны, и от них можно было спастись, то чугунные советские передовики в ужасной книге были поистине неуничтожимы, как зловещие устрашающие божества, лязгающие своими кровожадными жвалами: «Работу давай! Работу давай!»
В Советском Союзе человек был исключительно рабочей силой, парой рук в кровавых мозолях. В наследство нам, потомкам стахановцев, достался трудоголизм головного мозга в неоперабельной стадии. Подружка летом, жалуясь на свою невыносимо нелюбимую работу, возбужденно жестикулируя, рассказывала о прочитанном интервью с американским водителем мусоровоза. Тот упоенно расписывал, как ему нравится то, что он делает, каким важным и необходимым он считает свое дело, и как он счастлив, что благодаря ему мир становится чище и лучше.
«Ты можешь представить, чтобы у нас водитель мусоровоза заявлял, что он любит свою работу? Ты можешь себе представать, чтобы вообще хоть кто-нибудь говорил, что он любит свою работу?» Если честно, то с трудом. Потому что у нас работу не любят, а - правильно! – на нее ходят.
Точно я знаю только одно: оправдываясь на высшем суде за свой участок закопченного неба, работу в качестве фактора, извиняющего мое пребывание в этом лучшем из миров и придающего смысл моему существованию, я точно называть не буду. Потому что если начальника на работе еще можно ввести в заблуждение, свернув при его появлении раскрытый пасьянс, то с товарищами из инстанций повыше этот финт ушами точно не пройдет.  


Цялявiзарчык
litvinen

Вечером я засыпаю под монотонное приглушенное «бубубу» телевизора за стеной: пожилой сосед немного туговат на ухо, звук делает погромче, в затихшей уснувшей квартире чужой телевизор слышно хорошо. В выходные под подобное «бу-бу-бу» за стеной я просыпаюсь: в будни встаешь раньше, видимо, дедушка еще спит, его телевизор молчит.
Под звуки работающего телевизора я засыпала в детстве на каникулах в деревне. Тепло, уютно, ты набегался за день и устал, помогая бабушке и деду, и это приятная усталость, усиливающая чувство удовлетворения собой и ощущение "заслуженности" отдыха. А убаюкивающие «бубубу» погружают в состояние безмятежного покоя и умиротворения от глубинного понимания, что ты в безопасности - чувства, в котором так нуждается маленькое человеческое существо – да и большое нуждается тоже.
В детстве дома каждое утро начиналось с телевизора: качество изображения старого черно-белого «Горизонта» было таким, что эта бандура скорее напоминала огромную емкость для хранения гречки. В гостинной на почетном месте стоял новый и хороший телевизор, старый и плохой был "списан" на кухню: иметь два телевизора, пусть даже один из них "говорит и показывает" немногим лучше собачьей конуры,  по тем временам считалось роскошью. В спешке и суете собираясь в школы-на работы и завтракая за ходу, телевизор никто не смотрел, да и смотреть там было абсолютно нечего. Но «телек» исправно «барабанил», внося свою лепту в утреннюю какофонию.  
Выключенный телевизор казался чем-то зловещим, даже траурным, как занавешенное зеркало.
Пусть совсем-совсем тихонько, что угодно, но он должен был нашептывать что-нибудь, шурша рябью помех на своем экране.

Read more...Collapse )


?

Log in

No account? Create an account