?

Log in

No account? Create an account

Цифровой самиздат Елены Литвин

ГЕДОНИЗМ. ЭСКАПИЗМ. ГУМАНИЗМ.

Previous Entry Share Next Entry
Десять печальных и удручающих вещей, которым меня научили полотна
litvinen
А ведь я боюсь высоты. Я очень-очень боюсь высоты. Падение – один из самых страшных моих ночных кошмаров. И, зависая на полотне в пяти метрах над землей, удерживаясь только при помощи своих собственных рук и ног, я каждый раз отдаю себе отчет в том, что этот мой страх никуда не исчез. Пока я занята выполнением элемента и не смотрю вниз, я забываю о том, что подо мной – пять метров свободного полета. Но, стоит мне отвлечься, увидеть и осознать это пространство под собой, как мне совершенно привычным образом делается дурно. И вот какие открытия я сделала для себя в те моменты, когда мое тело не имело контакта с земной поверхностью.



1. Этот лучший из миров мир опасен для тебя – это так. В нем существует огромное количество самых разных возможностей прекратить твое человеческое существование. Но, когда ты занят тем, чтобы не дать этому произойти, у тебя не остается ни времени, ни сил, чтобы придти в отчаяние от этого понимания. Высота никуда не делась и она по-прежнему чревата болезненными ощущениями для человеческого тела. Но пока ты цепляешься за полотна, чтобы не рухнуть вниз, ты об этом просто напросто не думаешь. И не боишься. Справиться со страхами помогает только одна штука в жизни - борьба за нее. Пока обстоятельства не прижмут тебе главный источник неудобства плохого танцора (искусственно ли это будет созданная ситуация, как в случае с экстремальными видами спорта, или по-настоящему серьезная жизненная проблема), - бесконечное количество самых необъяснимых нерациональных инфантильных страхов будут водить вокруг тебя хороводы на зависть всем Кадышевым мира.
Увы и ах!

2. Чем чаще ты оказываешься в ситуации, когда тебе нужно делать то, что ты привык считать опасным, тем быстрее прибывает сила, благодаря которой ты способен с этой опасностью справиться. Пять метров под тобой никуда не исчезли, и это по-прежнему не менее опасно, но ты точно знаешь, что все, что зависит от тебя – а это не так уж и мало! - ты сделаешь в полном объеме: то есть, по-крайней мере одна причина возможного поражения - твоя собственная беспомощность и слабость - тобою устранена. Да, еще потолок может обвалиться, и ткань полотен может порваться, и стальные крепления могут выскользнуть из своих пазов, и кирпич на голову теоретически может упасть, когда ты будешь бодро шлепать на тренировку, и предугадать и предотвратить все это на самом деле никак невозможно – но это все уже, все таки, из области здорового фатализма.
И тут уж ничего другого, кроме как «увы» и "селяви", действительно не скажешь.

3. Я всегда знала, и придерживалась этого принципа в жизни, что для того, чтобы быть в форме, надо поменьше есть и побольше двигаться. Занимаясь на полотнах, я поняла, что, имея серьезную физическую нагрузку, ем я все равно более, чем в рамках разумного. То есть, если хочешь быть в действительно хорошей форме, и не выключать свет и не втягивать живот и щеки, отправляясь в супружеское ложе, есть нужно не просто поменьше – есть надо мало, а двигаться не просто больше – двигаться надо много. Так что на вопрос «почему я хожу в зал, а не худею» у меня появился ответ. Ходить надо еще больше, есть еще меньше.
На самом деле, человеку надо совсем немного еды - увы, да? Ваще увы.

4. Кубики на животе действительно существуют, это не происки фотошопа. Но для того, чтобы они появились, заниматься нужно много. Два раза в неделю по часику посидеть на коврике в позе
задумчивой коровьей морды – увы, не вариант. Заниматься нужно как минимум четыре-пять раз в неделю по полтора-два часа, иначе всего не успеть. А даже и в оставшиеся два дня не возбраняется посидеть на коврике в позе коровьей морды - в качестве активного отдыха.
Ах и увы, да-да.

5. То, что сесть на шапагат можно только в случае, если начать тренировки в пренатальный период своего развития - это неправда. Сесть на шпагат можно и позже. В тридцать можно совершенно точно. В минусовой шпагат ты уже, скорее всего, не уйдешь, но обычный человеческий продольный шпагат на обе ноги – врать не буду – не легко, но достижимо. Вот только заниматься нужно – см. пункт 4.
Ага, - увы и много "грустных" смайлов...

6. «Трансформацию бабочки» (элемент, когда ты формируешь петли на бедрах, в шутку называемые «трусами» за некоторое сходство, зависаешь в пяти метрах над землей, как младенец в «прыгунках», а потом отпускаешь руки и летишь зубами в пол, делаешь полный разворот и снова оказываешься лицом к полотнам) я делала, визжа от ужаса, пытаясь схватиться то за тренера, то за полотна, зажмурившись и скукожившись до размеров коровьей морды. Но суть в том, что сделать этот элемент можно только одним-единственным образом. Не скукоживаясь (иначе рискуешь пролететь между полотен и улететь дальше), а, наоборот, широко раскинув руки и разведя ноги в стороны, и отпустив обе руки одновременно. То есть, боком – что не так страшно – лететь тоже не получится (рискуешь проскочить между полотен) Только прямо - зубами в пол. И за тренера лучше не хвататься – риск покалечиться (и покалечить тренера) в этом случае в разы выше, чем самостоятельное падение. Да, это страшно настолько, что после тренировки от пережитого ужаса я еще пару дней тряслась, как все осиновые листья мира. Но, зависая в пяти метрах над землей и понимая, что сейчас мне предстоит отпустить руки, я отчетливо осознала одну вещь. Никто – ни тренер, ни гуру, ни психоаналитик, ни мама, ни муж, ни лучшая подруга, ни Папа Римский и даже сам боженька не помогут тебе научиться чему-либо. Научиться – чему угодно – можно только, когда делаешь это. Один. Без ансамбля. Сам, ага.
Еще какое «увы», согласна!

7. Сегодня модно говорить о принятии – принятии своего тела, принятии себя, принятии окружающей реальности. Чем чаще я слышу это слово, тем сильнее я не-модно не приемлю его. Не надо принимать себя таким, какой ты есть. Недовольство собой и не любовь к себе – замечательный симптом, колокольчик, звонящий о необходимости изменений. Это значит, что тебе есть, чем быть недовольным. Это значит, что тебе есть за что себя нелюбить. Меняйся. Развивайся. Работай над собой. Становись лучше. Выцарапывай, выгрызай у себя любовь к себе. Вместо похода к психоаналитику, который расскажет, что ты не так уж и плох, подойди к зеркалу и честно скажи себе – да, я маловразумительное если не совсем ничто, то мало что – это точно. Только достижения заслуживают любви. Не консервируй себя в ситуации своей слабости, своего не-умения, своей немощности. Ученые говорят, что человеческий мозг растет в детстве под воздействием определенного вещества, которое с возрастом перестает вырабатываться организмом. Каждый новый навык, каждое новое умение стимулирует выработку этого вещества. Мозг взрослого человека начинает расти, как в детстве. Большой красивый мозг – это очень круто. И это очень сложно.
«Увышечка»…

8. Мой прогресс на полотнах поразил меня бесконечно. Я от себя такого не ожидала. Конечно, перед этим в моей жизни были два года пилона и два года йоги. И, тем не менее. Я делаю то, о чем не могла и мечтать. Дело тут, как мне кажется, вот в чем. Когда твой мозг получает запрос от тела сформировать новый навык, мозг не анализирует, для чего этот навык нужен, и не делает различий, просто ли это блажь его хозяйки, возмечтавшей полетать, или это действительно необходимая для выживания потребность (вдруг произошла катастрофа, все снова живут на деревьях, и телу нужно уметь висеть, подтягивать себя и удерживать в воздухе для продолжения своего существования на земле?) Мозг получил запрос – мозг его сформирует и довольно быстро, если запросы будут достаточно частыми и регулярными. Ученые утверждают, что депрессия (неспособность испытывать радость от жизни и притупление страха смерти, - то есть, утрата двух базовых стимулирующих продолжение существования факторов
, провоцирующая суицидальные настроения) – это предусмотренный самой природой механизм по выбраковыванию особей, утративших свое значение. Депрессия возникает, когда человек ощущает собственную бесполезность и бессмысленность, - они и "запускают" процесс самоликвидации: таким образом хитроумная природа избавляется от ненужных популяции особей руками самих этих особей: если кто-то больше не нужен, то зачем он будет тратить ограниченные земные запасы кислорода и пищи? Чтобы этого не случилось, этому бескомпромиссному экзаменатору нужно предоставить по-настоящему веские причины не запускать этот циничный механизм: от депрессии спасают всякие «смыслонаполняющие» вещи – дети, дело, которому отдаешься с самозабвенным азартом, и – убедительная физическая нагрузка. То есть, нужно постараться, чтобы доказать, что ты тратишь земной кислород не напрасно, что без тебя не обойтись. Тело, которым активно пользуются, которое постоянно задействовано, "понимает", что оно нужно, что оно востребовано, - оно понимает, зачем ему надо обеспечивать возможность существования самого себя. Ну, или, конечно, можно позволить природе делать свое дело. Все равно с ней, с природой, не поспоришь.
Ну, не чокаясь.

9. Для человеческого тела шпагат, мостик, «складка» (наклон к ногам), стойка на руках, а также умение подтянуться, поднять ноги на весу, удержать свое тело при помощи силы рук, спины, пресса – это естественно. Это нормально. Это должно быть - человек таким и задумывался.  Для человеческого тела стройность, гибкость и сила – такая же потребность и жизненная необходимость, как сон, воздух и еда. Не уметь этого – вот это неестественно. Это неправильно. Это стыдно и неприлично. В таком признаваться можно только, краснея и понижая голос. Это позорище.
Мне, честно, очень, очень жаль...

10. Еще я поняла одну страшно угнетающую меня вещь – обладая должной для выполнения сложных трюков силой, я все равно не могу танцевать. Потому что мы выросли в стране, где быть красивым - стыдно. Где быть интересным - нескромно. Где быть талантливым вообще опасно. Хор голосов в моей бедной голове поет незаглушаемую нескончаемую песню: "скромнее надо быть, тебе что, больше всех надо, все люди как люди, акробатка выискалась на старости лет, не смеши людей, тоже мне, гимнастка хренова, делать нечего, с жиру бесится" Услужливый, готовый оправдывать ожидания неуспешных, а потому не поощряющих чужие достижения окружающих, хорошо воспитанный зашуганный затравленный долбанутый пионер внутри меня не сдает своих позиций - это неубиваемая сволочь, почти бессмертная. "Ты выглядишь так, словно думаешь о том, что забыла поставить вариться картошку!" - кричит на меня тренер во время моего танца. Но она не права. Меньше всего - по жизни - я думаю о картошке. Видя себя на полотне в зеркало, я понимаю, что этому выражению лица больше подходит серп и молот, чем расшитый стразами красивый комбинезон. И по капле выдавливать из себя колхозника – это то, с чем я пока совсем не справляюсь.
А вот это вообще стопитсот тысяч раз увы.

















Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.