?

Log in

No account? Create an account

Цифровой самиздат Елены Литвин

ГЕДОНИЗМ. ЭСКАПИЗМ. ГУМАНИЗМ.

Previous Entry Share Next Entry
Не хотите птичку?
litvinen
Мы с семилетним сыном шли в магазин, когда к нам подошел незнакомый подросток лет четырнадцати. «Не хотите птичку?» - спросил он, я автоматически, не успев осмыслить происходящее, лишь заметив краем глаза какое-то яркое зеленое пятно у парня в руках, отрицательно покачала головой и прошла мимо.
Мы с сыном вошли в магазин. Я толкала перед собой тележку и думала о том, что у мальчишки с птицей был какой-то небольшой дефект речи. Он очень смущался, он протягивал мне свою бумажную поделку с виноватым видом человека, готового к тому, что ему не просто откажут - его оттолкнут. Пошлют, то есть, если называть вещи совсем уж своими именами.
Птичка была сложена из множества листов разноцветной бумаги. Поделка была большая, и даже самого беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что это мастерская работа. Не кораблик из газеты.
Я понимала, что я – я сама – я хотела выслушать обратившегося ко мне мальчика. Ребенок продавал свою работу и работу очень качественную, и – это ощущалось – ему почему-то очень нужно было это: ему зачем-то были нужны деньги. Я – я сама – хотела купить эту птичку.
Потому что я чувствовала, что так надо.
Но у меня в голове зазвучали голоса, голоса людей, которые одергивали меня в жизни, и которые – да, безусловно, во многом правые, - научили меня одной очень плохой вещи: доверять этому внутреннему хору больше, чем себе самой. Эти голоса, голоса людей, в общем-то, желавших мне только добра и стремившихся меня защитить от мошенников, обманщиков и прочих злоумышленников, заговорили в тот момент разом. На-наркотики-деньги-потратит-или-на-клей-какой-нибудь-эти-попрошайки-в-бентли-ездят-да-он-украл-эту-птицу-поди-всякую-херню-втюхивают-кризис-нефиг-тратить-деньги-на-всякое-абы-что - стандартный набор.
Но я понимала, что мне почему-то очень жалко того подростка, и что я не нравлюсь себе такой.
Я катила свою тележку и пыталась придумать себе какое-нибудь оправдание – оправдать себя в своих собственных глазах: в глазах обладателей голосов я-то была молодцом-огурцом, - как вдруг услышала сына.
- Почему ты не купила эту птичку? – спросил меня семилетний ребенок. – Надо было купить. У того мальчика было такое лицо… Мне его очень жалко. Эту птицу надо было купить.
Сын озвучил мои мысли слово в слово.
У меня сжалось все внутри.
Во-первых, потому что меня всегда восхищают и вызывают бесконечное уважение проявления подобной человечности и сострадания, тем более неожиданные от семилетнего ребенка. Взрослые почему-то убеждены, что дети в силу своего возраста неспособны к эмпатии, - а это абсолютно не так. Дети бесконечно чутки и внимательны, у них великолепная интуиция, они прекрасно считывают чужие эмоции и состояния, и безошибочно ориентируются в подтекстах, скрытых смыслах, истинных мотивах и внутренних переживаниях окружающих.
Во-вторых, меня очень обрадовало то, что мой ребенок не побоялся оспорить мое решение. Забавно, но дети, щадя своих родителей - то есть, да, даже вовсе не из страха перед ними, а из своего благородства, великодушия и из жалости к маме и папе, – как правило, своего несогласия с ними стараются не показывать. Взрослый ведь опытнее, умнее, мудрее - ребенок, указавший взрослому на его неправоту, как будто уничтожает авторитет последнего на корню. Ребенок предпочтет не унижать любимого человека подобным образом – это снисхождение более сильного к более уязвимому, а ребенок в подобной ситуации, безусловно, – сторона более сильная. Потому что по-настоящему сильный взрослый не допустит возникновения такой ситуации: сильный взрослый сам способен признать свою ошибку.
Я сказала сыну, что он прав. Что птицу нужно было купить, и что мы купим ее. И что он – молодец и большая, большая умница.
Мы расплатились, вышли из магазина и осмотрелись. Наш знакомый подросток предлагал свою поделку большому-большому дяденьке в большой-большой дорогой-дорогой машине на парковке. Дяденька отрицательно качал головой в открытое окно.
Я испытала облегчение. Подтолкнула сына: позови его скорее! Мы купили птицу. Триста рублей: «тут бумаги на двести!» - объяснил автор работы, и я охотно ему верю – бумага хорошая и ушло ее много. Птица невероятно красивая. Прекрасная работа.
Сын бережно держал птицу в руках в такси, пока мы ехали домой.
По пути я думала о том, что я всегда понимала – хорошо понимала – что это неважно – что сделали тебе. Важно то, что ты сам сделал. Меня обманывали в жизни. Не так часто. Но бывало. Это очень неприятно. Чувствуешь себя полнейшим идиотом. Но тот, кто тебя обманул – это его выбор и его проблема: ему потом смотреть себе самому в глаза. А тебе смотреть в глаза себе самому – зная о себе все.
Мы живем в очень некрасивой, уродливой стране в очень некрасивое, уродливое время, когда страх быть обманутым и осмеянным за это, гораздо сильнее стыда унизить недоверием и не помочь тому, кто нуждался в твоей помощи, и кому ты мог помочь, но не помог. Но, подыскивая себе оправдания в очередной раз, стоит задуматься над тем, что вот это уродливое отношение друг к другу – оно у нас автоматическое, непроизвольное, рефлекторное. И оно во всем – в каждой паскудной мелочи.
Вечером я смотрела на птицу на моем столе и чувствовала, что мне почему-то – несильно, но ощутимо - больно. Пытаясь добраться до источника этих своих ощущений, я перебирала и анализировала их: больно, потому что я такая, больно, потому что все вокруг такие, больно, потому что все вот так, - пока не добралась, наконец, до сути своего состояния. Больно оттого, что я очень, очень счастлива, что у меня такой сын.



Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.