?

Log in

No account? Create an account

Цифровой самиздат Елены Литвин

ГЕДОНИЗМ. ЭСКАПИЗМ. ГУМАНИЗМ.

Previous Entry Share Next Entry
Мимозы и танки
litvinen
Как-то, когда мы с родителями отдыхали то ли в Анапе, то ли в Ялте, в комнате, которую мы по тогдашнему распространенному обыкновению снимали в чужой квартире, за шкафом я нашла коллекцию открыток. Поразительно: я совершенно не помню хозяйки квартиры, не помню, как выглядела наша комната. В память врезалась только эта картина: пачки – а открыток было очень много, – завернутые в пожелтевшую от времени газету и помещенные, почему-то, в это странное место: узкое пространство между боковой стенкой шкафа и стеной.
И, хотя трогать в чужом доме ничего не разрешалось, оставшись однажды одна, свертки из-за шкафа я извлекла, развернула и пересмотрела все.
Открытки были невероятно красивые. Они были не раритетные, не старинные, но и не совсем современные, и какие-то необычные. В одной стопке были собраны новогодние картинки с сюжетами народных сказок. Морозко, Снегурочка, белоснежные кони, сани, ажур снежинок, искры льдинок, розовый румянец на нежных ланитах и белоснежные тонкие пальцы. Новогодние же открытки, но с шарами, елками, бокалами, шампанским, - были сложены отдельно. И отдельно хранились открытки с розами, разными другими цветочками, птичками и солнышком.
Найденная чужая коллекция настолько вдохновила меня, что я решила тоже начать собирать открытки. Вернувшись домой, я произвела инвентаризацию всех ящиков письменного стола и книжного шкафа, где среди тетрадей, карандашей, раскрасок и прочая традиционно «заваливалось» с десяток-другой всевозможных поздравительных карточек. Так что коллекция моя собралась быстро. Не такая увесистая, как чужая черноморская, но и не такая уж худосочная.
Но мне моя коллекция не нравилась. Что-то с ней было не так. Она была не такая красочная. Не такая праздничная. Не такая радостная. Не такая красивая.
В ней преобладали танки, памятники неизвестным солдатам, автоматы, георгиевские ленточки и колонны людей, лица которых были больше похожи на высеченный на скале барельеф. День победы, день труда, день защитника отечества: на десяток изображений с оружием или орудием труда - серпом-молотом - приходилось одно-два изображения цветов, но и с этими цветами было что-то не так. Ведь мимоза – это один из самых скучных, чахлых цветков - скорее, сухоцвет-бессмертник. Да и его тоскливая цветовая гамма напоминает – случайно? - все ту же георгиевскую ленточку, что так удручала меня на открытках к Девятому Мая и 23-е февраля.
Праздник Восьмое Марта шел сразу же, буквально следом – случайно? - за Двадцать третьим февраля. Который даже в советские времена был увечным ущербным недо-праздником – он не был выходным, и, хотя открытки папам исправно рисовали в садиках и школах, но никаких тебе пирожных, шампанского, цветов и всеобщего радостного перевозбуждения: отмечать этот праздник было не менее странно, чем День взятия Бастилии. День как день. Просто мужчинам в очередной раз напоминали об их долге и единственно достойном мужчины предназначении защищать – читай: умереть за - родину.
Но вот наступало Восьмое Марта. Врывалось и взрывалось Восьмое Марта с его буйством эмоций, цветочно-пироженной эйфорией и слезодавительными стихами о «маме-мамочке родной» И сразу становилось понятно, кто есть кто, и кто начало начал, соль земли, пуп планеты, наше все и истинный хозяин в доме.
Советские женщины – и, по инерции, их наследницы – страстно любят стереотип, что в День Восьмое Марта муж приносит в кровать серебряный подносик и охапки цветов, а потом он с детьми убирает дом, готовит, берет на себя все заботы по хозяйству и прочая неумираемая чушь. Женщины любят повторять, что «хотя бы один день в году» имеют возможность отдохнуть и почувствовать себя женщинами. И я просто восхищаюсь беспрецедентной наглостью этого цинизма. Потому что «уборка – или умри!» - это девиз, под которым проходила каждая неделя каждого года каждой советской семьи. И дети, и муж, как безупречно вымуштрованное войско веника и выбивалки для ковра, взяв под козырек, взваливали тот самый ковер себе на плечо и несли его во двор выколачивать со страстью и исполнительностью, что и не снились лучшим полководцам всех времен и народов. Семья трудилась, как маленький комбинат бытовых услуг: муравьишки-сынишки и золушки-дочки пылесосили, мыли за кроватями и диванами, двигали столы и шкафы, вытирали пыль, гладили шторы, ходили в магазин, пололи безродные грядки, копали картошку-слезы, красили заборы, клеили обои, скоблили, поливали, перебирали и аккуратненько складировали. И все это под неусыпным и бдительным контролем под четкие указания ЕЕ. Мамы и Женщины всея семьи.
День Восьмое Марта отличался лишь одним: в этот день разрешалось вот так открыто и ничуть не смущаясь эту женскую деспотию демонстрировать. А мужчинам и детям следовало особенно ярковыраженно подтверждать свою готовность служить и выполнять все распоряжения Королевы-Матери.
Советские женщины добились того, о чем унылые западные феминистки даже в самых дерзких фантазиях вообразить не могли: беспрекословного подчинения семьи и всевластия.
Зачем и кому это было нужно?
Семья – это место, где каждый чувствует себя ИМЕЮЩИМ ЗНАЧЕНИЕ. Для своей семьи ты – единственный и незаменимый. В условиях оголтелой индустриализации человек, осознающий собственную ценность, был не выгоден: стране «пятилеток в четыре года» нужна была самоотреченная рабочая сила, отождествляющая свою значимость исключительно с собственным КПД. Лишить человека семьи, которая всегда вселит в тебя чувство твоей колоссальной ценности, можно было единственным способом: лишив семью матери. Потому что женщина – это сострадание. Это жалость. Это любовь. Это нежность. Это человечность. Это поддержка всегда и во всем. Это – то, что дает силы жить.
Женщину нужно было отвлечь, и ей предложили игру, которой она неожиданно увлеклась. Ей предложили власть. Как будто мало ей было того обожания, внимания, заботы и нежности, которыми всегда, на протяжении всей человеческой истории, ее окружали мужчины и дети. И дочерям укротительниц лошадей и горящих изб, ставшим директорами завода, парохода, космонавтшами и подводницами, очень понравилось командовать. Жалость сменилась требовательностью, поддержка – осуждением, ободрение – критикой и непринятием.
На советских открытках не увидишь мадонну с младенцем и прекрасную Афродиту. На советских открытках – восьмерка, больше похожая на надгробие, и мимоза той же (случайно!) цветовой гаммы, что и георгиевская ленточка. Потому что советские женщины действительно вышли победительницами из этой ими же объявленной войны – страшной войны против собственной природы: собственной сексуальности и женственности. Недаром не прижился у нас День Матери: хотя стены в соцсетях исправно заполняются открытками, но праздником этот день, как Двадцать третье февраля, никто всерьез не считает. Любят у нас демонстративно встать в позу и попинать и день Святого Валентина - очаровательный праздник всех влюбленных. Мы же упорно вгрызаемся всеми ногтями и зубами в этот наш самый любимый, кроваво-революционный Международный День Женской Солидарности грубых, ожесточенных и агрессивных мужененавистниц и асексуальных тиранш.
Вспоминая найденную мною когда-то так давно коллекцию открыток, подвергшуюся своим собирателем столь скрупулезной селекции (в ней не было ни единой открытки к Первомаю или Девятому Мая), я понимаю, что тогда, много-много лет назад кто-то отчаянно тосковал по сказке, празднику и семье. По доброй нежной всепрощающей ласковой маме. По красивой женщине.
Люблю ли я Восьмое Марта? Безусловно, начало весны для празднования дня женщины и матери - самое удачное время. Я бы только танки убрала.

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.