?

Log in

No account? Create an account

Цифровой самиздат Елены Литвин

ГЕДОНИЗМ. ЭСКАПИЗМ. ГУМАНИЗМ.

Previous Entry Share Next Entry
Цялявiзарчык
litvinen

Вечером я засыпаю под монотонное приглушенное «бубубу» телевизора за стеной: пожилой сосед немного туговат на ухо, звук делает погромче, в затихшей уснувшей квартире чужой телевизор слышно хорошо. В выходные под подобное «бу-бу-бу» за стеной я просыпаюсь: в будни встаешь раньше, видимо, дедушка еще спит, его телевизор молчит.
Под звуки работающего телевизора я засыпала в детстве на каникулах в деревне. Тепло, уютно, ты набегался за день и устал, помогая бабушке и деду, и это приятная усталость, усиливающая чувство удовлетворения собой и ощущение "заслуженности" отдыха. А убаюкивающие «бубубу» погружают в состояние безмятежного покоя и умиротворения от глубинного понимания, что ты в безопасности - чувства, в котором так нуждается маленькое человеческое существо – да и большое нуждается тоже.
В детстве дома каждое утро начиналось с телевизора: качество изображения старого черно-белого «Горизонта» было таким, что эта бандура скорее напоминала огромную емкость для хранения гречки. В гостинной на почетном месте стоял новый и хороший телевизор, старый и плохой был "списан" на кухню: иметь два телевизора, пусть даже один из них "говорит и показывает" немногим лучше собачьей конуры,  по тем временам считалось роскошью. В спешке и суете собираясь в школы-на работы и завтракая за ходу, телевизор никто не смотрел, да и смотреть там было абсолютно нечего. Но «телек» исправно «барабанил», внося свою лепту в утреннюю какофонию.  
Выключенный телевизор казался чем-то зловещим, даже траурным, как занавешенное зеркало.
Пусть совсем-совсем тихонько, что угодно, но он должен был нашептывать что-нибудь, шурша рябью помех на своем экране.

Когда мы, молодожены, переехали в свою квартиру, коллеги по работе первым делом озаботились поиском телевизора для молодой семьи. В нашей квартире в то время было только одеяло на полу, служившее нам кроватью, и целая связка шариков, оставшаяся после новоселья с редакцией, - но друзья деловито и спешно искали нам именно его. Телевизор.
Это было самое настоящее невероятное чудо: древний крохотный агрегат с двумя прутиками-антенками, изображение на микроскопическом экране которого знакомо напоминало банку для гречки. Мы возрузили его на табуретку, доставшуюся нам от прежних хозяев квартиры. Ее, заляпанную во время ремонта многими слоями разноцветной краски, старую-старую, самодельную, как у деда, сколоченную на века, я заслала  трогательной скатертью, заботливо положенной мамой мне «в приданное». Этот старомодно-стариковский "деревенский" вид придавал нашей «теле-крошке» сходство с объектом ритуального назначения.
Отчаянно мучающаяся сильнейшим токсикозом во время беременности, я смотрела на рябь на экране, не в силах подняться и выключить телевизор, и думала о том, что бабушка, увидь она такое диво, за его размеры непременно стала бы называть его по-белорусски уменьшительно-ласкательным «цялявiзарчык» (как мой розовый нетбук она называла «кампьютарчык»: с ее легкой руки с такой же бесконечной нежностью называла про себя свое главное орудие труда впоследствии и я сама).
Потом у нас был другой телевизор: нам его тоже отдали – наш маленький друг, выданный нам во временное пользование, покинул нас. Кажется, перекочевал к очередным знакомым новоселам своего владельца…
Большой – не плоский – новый телевизор по большей части использовался в качестве одной из немногочисленных в нашей полупустой квартире возвышенностей. На нем хранились стопки книг и моя косметика. Иногда, убирая в квартире, я включала его – опять-таки, не целью смотреть: с целью наполнения квартиры звуками.
Избавиться от него просто не поднималась рука: во-первых, из-за намертво въевшегося в кору головного мозга нашего традиционного страха перед выбросом каких бы то ни было вещей, каким невообразимым хламом они бы не являлись. Во-вторых, было на самом деле как-то не себе: ну как дом без телевизора? Это какая-то такая большая, неотъемлемая, привычная, до боли знакомая и почти родная картина… Не навороченная новомодная плазма, не экран для проектора – именно такая вот бандура, занимающая свое почтенное солидное патриархальное место. Избавиться от телевизора, при всем презрении к «зомбо-ящику», казалось чем-то кощунственным: как бы предательством традиций, устоев, семьи и родины и всего святого и неприкосновенного, что у тебя есть…
Мои дети сегодня включают мультики, которые не смотрят – они вообще могут играть в другой комнате, но этот звуковой фон им зачем-то необходим. Я сама начинаю день с того, что включаю музыку. Даже когда пишу и когда, казалось бы, посторонние звуки должны отвлекать и мешать сосредоточиться, хотя бы что-то - почти неразличимое, шелестящее - обязательно должно незаметно и ненавязчиво сопровождать меня на моем жизненном пути.
Помню, как в детстве две семьи – наша и маминого брата – во время одновременных ремонтов в квартирах на несколько дней оказались под одной крышей у бабушки. Это стало одним из самых ярких и любимых воспоминаний: шум, гам, толчея, смех, сон на полу всей детской гурьбой – романтика! Большая семья – это потрясающее переживание, ошеломительное ощущение не-одиночества, не-заброшенности, не-потерянности, не-ненужности. Когда ты постоянно ощущаешь себя уместным, необходимым и незаменимым, включенным, встроенным в большой дружественный микрокосм.
Быть может, наша любовь к телевизору – это подсознательная тоска по той самой исчезнувшей традиции большой шумной семьи, которой лишен современный человек, растущий в скучных тихих малочисленных - "малозвучных" - компаниях из двух-трех, в лучшем случае четырех персон.
Все-таки одиночество – это немножечко болезнь.
Телевизора у нас уже давным-давно нет. Но монотонное «бубубу» за стеной каждый вечер безотказно, как по волшебству в одно мгновение погружает меня в безмятежное детское состояние умиротворения и всепринимающей любви к миру. Ни йога, ни медитация, ни творчество, ни прогулки, ни путешествия... только своя кроватка в своем домике в своей большой шумной семье.


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.