litvinen (litvinen) wrote,
litvinen
litvinen

Categories:

Под забором

Я сижу перед кабинетом окулиста в поликлинике, мне где-то десять, я жду своей очереди, в холле я одна: конец рабочего дня, все кабинеты заперты. Гулкое эхо шагов запоздавших одиноких пациентов и докторов гуляет под потолком большого пустого холодного помещения. Огромный фикус в кадке у окна подсвечивают последние лучи садящегося солнца.
К окулисту я хожу каждый день на гимнастику для глаз, мое зрение падает, мама в панике. Гимнастика представляет собой чтение выданного мне текста по определенной методике с линейкой с линзами разных диоптрий.
Выданным мне текстом является повесть Джеймса Хедли Чейза «Гриф – птица терпеливая»: дома у меня начатый новый роман автора, а этого осточертевшего мне «Грифа» я читаю уже в энный раз и помню наизусть.
Я ненавижу эту гимнастику, я считаю ее бесполезной и бессмысленной, от нее совершенно никакого проку: она здорово напоминает мне те самые припарки и ту самую соломинку. Я выполняю упражнения спустя рукава, я мучаюсь и страдаю, и даже страх потери зрения стимулирует мою добросовестность совсем недолгое время после очередного родительского внушения: формальные запугивания врача не убедительны вовсе.
Я прогуливаю занятия, я подделываю почерк медсестры, отмечающей мои посещения в карточке, я вру и выкручиваюсь перед мамой.
Мое писательское воображение развилось от постоянного вранья.

Моя лучшая подружка так же безбожно прогуливает свою «музыкалку». Каждый раз мы мучительно решаем – расстаться и идти туда, куда не хочется, и делать то, чего делать не хочешь, или снова, ощущая участившийся пульс и жар, стекающий по шее к плечам и груди, махнуть рукой в бесшабашной удали – а ну его все!
Подружкино тоже-плохое-поведение утешает, но не до конца: она-то пренебрегает всего лишь аккордеоном.
Мне немного не по себе, но я, все же, больше переживаю за маму: маму жалко. Странно, но сама я не боюсь: что это - детская неспособность оценить масштаб бедствия? Интуитивная уверенность, что все будет хорошо? Беспечность «допервогромия»? Или детское умение жить здесь и сейчас, озадачиваясь проблемами по мере их поступления? Учитывать только имеющиеся вводные данные, а не все потенциально возможные?
Так или иначе, но я не нахожу проблему настолько серьезной, чтобы платить за нее такую страшную цену.
Страх.
Вечный, липкий, удушливый, черный, парализующий легкие, мышцы и мозг страх, от которого темнеет в глазах.
- Ну не умирает же она! – воскликнула как-то бабушка, не выдержав маминого нагнетания ситуации и отчаяния.
- Ой, мама, что ты такое говоришь! – расплакалась та в ответ.
Словно бы это было страшнее смерти. Бывают ситуации, которые не предполагают конструкции «если… то…» - никаких если.
Иногда, вернувшись из школы, я плотно закрываю глаза и хожу по квартире, пытаясь представить, на что это похоже. Я помню расположение комнат и спокойно хожу по дому, почти не натыкаясь на мебель и стены – я чувствую их. Потом я ругаю себя за то, что я идиотка. И молюсь перед старенькой бабушкиной иконкой: «Господи, пожалуйста, нет, только не это, пожалуйста, нет!»
Мне страшно так, что начинает тошнить. В черепной коробке - словно кусок льда: им меня сейчас и вырвет.
Мне не хотелось даже думать об этом. У меня нет никаких – ни единого – запасного, страховочного варианта на случай не такого развития событий.
Никаких если.
- Слепой хочешь быть? Совсем слепой хочешь быть? - мама застукала меня в кровати с книжкой.
Я прячу книгу под подушкой и долго-долго не могу уснуть: учащенный пульс бьется в словно распухшем, сдавившем дыхательные пути горле.
- Хочешь кончить свою жизнь под забором? Хочешь? Бомжихой хочешь быть, да? Вонючей, обоссанной, беззубой лысой бомжихой? С гниющими язвами на руках и ногах? Валяться под забором – хочешь, да? Давай, сама думай – не поступишь, что ты будешь дальше делать? Я могу попросить у бомжей попридержать тебе местечко под забором: там конкуренция тоже, знаешь ли, высокая, но ради меня, думаю, они оставят тебе местечко. Будешь лежать – а что, хорошо: на травке, на солнышке! – говорит соседка своей дочери.
От ужаса пророческих картин слипаются легкие и пересыхает во рту: ни сглотнуть, ни вдохнуть.
- Ты, конечно, можешь курить – пусть твои дети будут уроды! Пусть будут дауны, будут сидеть и слюни пускать. А ты будешь за ними горшки выносить! А тебя саму скрючит, и усохнешь вся, и мозги усохнут! И легкие выхаркаешь! И глаза будут желтые, как у бомжа, и кожа коричневая и морщинистая, как у крокодила! Отличная перспектива, давай, продолжай в том же духе! – отчитывает одноклассницу мама.
Я не хочу потерять зрение. Я не хочу кончить свою жизнь под забором. Я не хочу, чтобы мои дети были уродами. Но есть вещи, на которые невозможно повлиять никак – хоть в лепешку расшибись. Веди ты самый правильный образ жизни, но твои дети могут быть нездоровы. Ты сам можешь заболеть. Ты можешь даже получить увечье. И выучи ты наизусть хоть все учебники, но ты можешь не поступить в университет. С тобой может случиться все, что угодно.
Все, что угодно.
От тебя ничего не зависит.
Так же я прекрасно знаю (я писала об этом статью и изучала статистику), что среди бомжей огромное количество людей с высшим, а то и не одним, образованием. Я знаю мамочек, которые курят со школы и которые родили прекрасных здоровых детей, хотя не прекращали дымить и во время беременности. Я знаю курильщиков с онкологией, и с хорошими прогнозами врачей относительно их заболевания. Курение - это вредно, но и мои знакомые курильщики не похожи на крокодилов. Никакого сходства.
А мне сделали операцию такой же приблизительно сложности и длительности, как банальный зуб залечить, и зрение восстановилось, я даже смогла получить права. Сегодня я читаю сидя, лежа, боком, на четвереньках, на пляже, в машине, с хорошим светом и в полумраке – все это совершенно не влияет на зрение. Я читала статью о том, что даже офтальмологи пришли к такому же выводу в ходе многолетних наблюдений и исследований.
То есть все, чем стращали в детстве, было просто напросто неправдой. Ну неправда все это. Не доказано все это никем и никак.
В то время как о страхе известно точно: он - хороший стимулятор только в одном случае - экстренном, аварийном. Когда на тебя нападает убийца с ножом, страх увеличит скорость реакции и бега. В качестве постоянного эмоционального фона он разрушителен, он парализует и останавливает от принятия решений, а никак не подбадривает и не подталкивает к свершениям.
И в жизни всегда, всегда есть место конструкции «если… то…»
Я искренне не понимаю, зачем, вместо того, чтобы поддержать своего ребенка и внушить ему здоровое ощущение, что все будет хорошо: все будет хорошо, даже если что-то случится, даже если что-то пойдет не так, с любой проблемой можно будет справиться, - зачем вместо этого родители доводят концентрацию страха в крови до уровня, несовместимого с жизнью.
Когда ты начинаешь жалеть, что ну не умираешь же ты.

Tags: Не про детей, воспитатели от бога
Subscribe

  • Не хотите птичку?

    Мы с семилетним сыном шли в магазин, когда к нам на улице подошел незнакомый подросток лет четырнадцати. «Не хотите птичку?» - спросил…

  • Причем здесь церкви?

    Если проехать на машине по России, Беларуси, а потом дальше, через Польшу - в Чехию, можно будет заметить одну закономерность. В России ты будешь…

  • А какой он под штанами

    Первую куклу-мальчика я купила дочери несколько лет назад – и тогда же впервые я увидела такую куклу. Три дня мы с подружкой, возмущая и сердя…

Comments for this post were disabled by the author